Делать жизнь с кого

Прот. А. Гармаев:

— Причина сообразования — это потребность уподобления как свойство, которое дано Богом человеку при его сотворении по образу и подобию Божию. Все Святые Отцы раскрывают внутреннюю онтологическую, т. е. присущую природе человека, потребность уподобления, причем именно в этой потребности лежит личностное начало. И заповедь Господня — «Будьте совершенны, как Отец ваш Небесный» — как раз откликается именно этой потребностью уподобления.

Отсюда же идет и потребность ученичества, конкретно прилагаемая к реальным знаниям, умениям и отношениям с наставником, т. е. это производная уподобления. Выражается это внутренне так: «делать жизнь с кого» — это личная ориентация. Сообразование ищет того, с кого делать жизнь. К кому для этого прилепиться. Отсюда — «с преподобным преподобен будеши, и с мужем неповинным неповинен будеши, а со избранным избран будеши, и со строптивым развратишися». (Пс. 17) Надо помогать этой потребности души.

В потребности ученичества надо сначала научиться различать, что есть что, и через разумение себя различать в себе, где одно, где другое. Первое действие — это найти делать жизнь с кого. Сейчас все мы имеем это в естестве, как потребность читать жития, потребность слушать о Святых Отцах. И она практически у всех людей очень живая. Но все больше и больше начинает она зависеть с годами от талантливости преподавания жития и от нашей собственной потребности. Более того, с годами, по мере оскудения и охлаждения церковного бытия, эта потребность начинает быть не всегда целевой, а таким общим расположением к случайным книгам, случайным житиям, случайным каким-то известиям о том, о другом.

Даже если в поле зрения вдруг появляется кто-либо сугубый святой, вот, например, недавно мощи апостола Луки прошли по России. И огромное количество народа притекло к нему. Какая-то часть из них при этом еще была побуждена прочесть его житие. Но реально никто, я опрашивал людей и наше училищное окружение, практически никто, не прибегал к апостолу Луке, как к конкретному святому, с которого нужно делать жизнь. Все прибегали к святости его главы, — вот и все. Подходили люди как к святыне, а не как к апостолу, с которого хотелось бы делать жизнь.

Т. е. конкретная потребность в конкретном наставнике, конкретном учителе сейчас оскудевает, она практически исчезла. Связано это с оскудением сыновства в сыновнем обращении к родителям. А это в опыте школы совершенно уничтожает и высушивает потребность в конкретном наставнике.

Еще в 60-х — 70-х годах в училищах и в ПТУ, на производстве все-таки был институт наставников, в обязанность которых входило не только преподавание ученикам, молодым специалистам профессионального мастерства, но и конкретное попечение об их нравственном развитии, их устроении в жизни, вплоть до устройства на работу. Институт наставничества реально существовал.

И поэтому какие-то отеческие отношения были побуждены в людях, и пусть не все наставники соответствовали этим требованиям, но постоянно появлялись заметки в газетах, очерки об удивительных наставниках, на собраниях обсуждался опыт таких наставников, которые душу вкладывали в дело попечения о своих учениках, которые были по жизни привязаны к ним. Это было особенно важно, потому что, если в техникумы попадали все-таки ребята более развитые, то в училища попадал весь социально заброшенный состав парней и девчат, из которых многие при живых родителях были сиротами. Конечно же, они привязывались к душевным наставникам и делали жизнь с них. Как по пословице «С кем поведешься, тем и прослывешь».10 Была еще эта потребность — делать жизнь с конкретного человека.

Подобное же было и в школах благодаря энтузиастам из учителей, — это институт классных руководителей, который позволял учителям быть жизненными наставниками. Таких было немного: в школе один-два из всех классных руководителей, но они были, а в целом по России их насчитывалось десятки тысяч. Сейчас же, когда классное руководство полностью сделалось тематически содержательным и организационно-процессуальным в плане отслеживания учебного процесса, все такого характера учителя были практически вытеснены из школы, а где-то и просто изгнаны оттуда. А с появлением сейчас этих самых омбудсменов, на американском сленге — это уполномоченный по правам ребенка, которые отслеживают как бы некоторую «правдивость» отношений учителей с детьми, основанную на доносительстве со стороны учеников, всякие основы для сыновне-отеческих отношений вообще пресекаются.

Пройдя через такую современную школу, наши дети, уже став взрослыми и воцерковляясь, конечно же, не имеют внутренних навыков уподобления. Но даже и нынешние дети, которые еще не находились под влиянием омбудсменов, а застали нравственно-заботливых учителей, имеют этот опыт. Однако, к сожалению, в условиях такого пресса: даешь учебу и даешь оценку, конечно же, преимущественно у них на первом плане восприятия оказались, прежде всего, учителя-предметники. А жизненные наставники — на задворках. Если кто сейчас и может сказать по окончании школы о своем жизненном наставнике, то таких единицы.

Значит, обычный молодой человек, входя в церковную жизнь, не будет искать себе наставника. Равно как он тоже не будет в среде церковных людей искать тех, с кого делать жизнь, прилепляться к ним и рядом с ними быть — все это, практически, исчезло из жизни. Поэтому сейчас и оскудение института духовничества происходит.

Кто же теперь остается в центре внимания церковной молодежи? Это заводилы разных увеселительных массовых событий. Называется главный гормон, который руководит движением молодежи активно. Это адреналин. Даже в воскресных школах учителя, которые стимулируют адреналин, наиболее любимые. Сейчас идет активизация церковной жизни молодежи — но на чем она основана? Опять же невольно одна из линий привлечения молодежи — это средства повышения уровня адреналина.

Это совсем противоположно наставничеству, это вообще противоположно церковному укладу. Тем не менее, это сейчас активно приветствуется, более того, входит в церковную жизнь, как некая среда, привлекающая яркие информационные технологии. Все это выводит человека на периферию души и здесь вводит в некое эмоционально-ажиотажное осуществление бытия церковной жизни. На самом деле, это уже не церковная жизнь, это бытие в приходской жизни, которая все дальше отходит от Церкви.

Если так будет дальше происходить, то это приведет к оскудению церковной жизни, оскудению любви, утверждению беззакония и, в итоге, к потере вообще веры. Все пророчества говорят о том, что потеряется вера в Воскресение и потребность в воскресшем Христе исчезнет в людях. Это уже сейчас и происходит. Останется внешняя содержательно-прикладная жизнь, дисциплинированная и при этом хорошо организованная, очень ярко исполняемая. Петь будут с консерваторским образованием, иконы рисуются сейчас вообще выдающимися мастерами живописи — иконописных традиций уже нет, а воцаряются традиции живописного искусства. И потому такие красивые иконы, яркие краски, впечатляющие изобразительные линии. Соответственно, хочется, чтобы и богослужение было таким же доступным для восприятия, возбуждало эмоциональное переживание. Вот это все содержательно-прикладной уровень. Если это не театр, то некоторое массовое увеселительное мероприятие, что-то из этой области.

Утарбаев Б. Х.:

— А вот все-таки сообразование через потребность уподобления, поиск — делать жизнь с кого, как это растолковать на уроках?

Прот. А. Гармаев:

— Ну, во-первых, делать жизнь с кого — это потребность нравственная, побуждаемая духовным пробуждением человека, потому что духовный уровень — это вхождение в жизнь человека Святаго Духа. Естественно, что Дух Святый побуждает человека в сторону Христа, открывает ему Христа внутренне. И первое, «делать жизнь с кого» обращено, конечно, ко Христу. Второе, — открывает живые отношения с ангелами и со святыми, а у какой-то части людей с Матерью Божией. Если наблюдать сейчас за Церковью, то, в основном, сейчас открываются Духом Божиим отношения со святыми, у кого-то с ангелами, и только потом начинаются, и то прикровенно, отношения с Пресвятой Богородицей, но очень трудно. Сейчас, несмотря на то, что чтимых икон Божией Матери очень много, и в честь икон храмы существуют, и канонов и акафистов много, которые люди читают, обращаясь к Матери Божией, все-таки личных отношений с Ней, как с Путеводительницей в Царство Небесное почти не возникает, в основном, отношения строят по житейским нуждам. А запросы того, в чем Она не просто Матерь-Заботница, а Путеводительница, они сейчас отсутствуют.

Возможно ли на уроках пробуждение этого сообразования? Во всяком случае, направление это сейчас мною видится как сообразование с горним миром, которое побуждается от Святаго Духа.

Получается, что просто сообразование святым — это нравственное сообразование, а затем уже побужденное Духом Святым. Но тогда еще появляется необходимость сообразования со Святым Духом.

Отношения с действованиями Святаго Духа — это Псалтирь. В Псалтири явно видно, как действует Святый Дух, какие содержания вкладывает в свои действования, как эти действа Он влагает в человека, в человеческие побуждения.

Это все больше относится к практике церковной жизни, нежели к самому уроку. Тем не менее, если говорить о специальных занятиях, которые именно бы побуждали сообразование, то можно говорить о разработке таких занятий, нахождении средств в реальной сегодняшней среде.

В этом плане, кстати, училище очень много работало над соревнительством, формированием среды сверстников, которые соревнительствуют, т. е. ревнуют о том же, о чем и ты, — о своем нравственном и духовном развитии. А ведь «Светильник Господень — дух человека, испытывающий все глубины сердца». (Притч. 20:27) Над этим мы много работали, но опыт показал, что без более фундаментального сообразования горнему миру сообразование с ревнителями-сверстниками пробуксовывает и в итоге иссякает. Ресурс этого, оказывается, очень маленький у людей. Сегодня больше идет соревновательное, т. е. сильно самостное развитие человека. Соревнительное — это когда ревнующее превращается в соревновательное, т. е. главное — это кто кого опередит. Дух соперничества, или дух состязательности оказывается более живым и более продолжительным. Более того, на нем можно активно поддерживать вообще некоторую ревность. Но это все-таки противоположная Церкви ревность.

Кстати, сегодняшние тенденции оживления церковной жизни, в большинстве своем, имеют как раз этот дух соревнования, состязательности. Поэтому сейчас проводится масса православных фестивалей, олимпиад, конкурсов. Это все из этого духа идет, побуждается большая активность, ревность в этом, но это совсем другая ревность, нежели соревнительство.

Соревнительство зависит от чего-то большего, более глубокого. От чего же? Оказывается, от живого опыта со старшими, не со сверстниками, а с теми старшими, которые становятся наставниками.

Обратимся к семье. Дает ли семья сегодня такой опыт? Оказывается, нет. А православная семья дает ли? Оказывается, и не все православные семьи дают этот опыт. Только лучшие из православных семей дают. Сейчас мы смотрим фильмы «Семья России», где показываются удивительные образцы отеческой и материнской заботы о детях, которая пробуждает в них потребность делать жизнь с папы, с мамы.

Но мы также видим, что даже в этих фильмах это не является фундаментальным, оно проявляется у отдельных детей с выраженным сыновством, а рядом, у братиков и сестер, этого вообще нет. Т. е. это не стало главным, это не стало основной заботой. Заповедь «Чти отца и матерь свою» сейчас ушла из жизни, из нравственной заботы родителей. Она присутствует чисто дисциплинарно, содержательно-организационно.

Родители вообще даже не представляют значения и важности этой заповеди, хотя на себе чувствуют, что это нехорошо, когда ребенок не слушается, еще хуже, если он вообще к старшим не проявляет никаких уважительных действий, а о почитании и речи не заходит. Поэтому, если почитание не станет в основе воспитания, то тогда при воцерковлении искать наставников духовных будет некому.

А с другой стороны, есть ли такие наставники, которые могут к себе привлечь, — ведь это же обоюдный процесс?! Да, есть, и это тоже подтверждают фильмы, которые мы сейчас видим. По всей России есть прекрасные попечительные, разумные, одухотворенные и любящие наставники. Но их единицы.

Появилась и другая тенденция: часть священства, часть активных людей, которые живут более в области соревнования и поэтому ревности эмоциональной, на дух не могут принимать таких наставников, и начинается оттеснение их и даже противление им, зависть, это сейчас развивается достаточно серьезно. Вокруг них всегда формируется особая среда завистников, недоброжелателей среди их же коллег, соработников, собратьев.

Эти процессы всегда шли в Церкви, но сейчас они имеют какой-то обостренный характер. К сожалению, пророчества совсем неутешительные, ладно мы слышали бы это от одного святого или одной праведницы, — а то сплошь и рядом множество людей Церкви говорят об оскудении веры, оскудении любви и потери веры в Воскресение Христово, возможно, даже епископы и священники в Воскресение веровать не будут.

Это как раз по причине потери сообразования. А ведь далее в Церкви требуется не просто сообразование. Когда ты в сообразовании своем развиваешься по отношению к лучшим людям Церкви, потом ты же должен будешь умалиться в этом сообразовании перед Христом.

Вот это умаление себя свойственно было всем святым. На каком-то этапе они начинали умаляться перед Господом, дабы Господь был во мне, не я сам по себе, не я, но Господь, — говорит апостол Павел.

Но ведь к этому надо прийти, это сугубое внутреннее делание. Начало этому — заповеди нищеты духа. Но сегодня эти заповеди тоже не в почете, многие их просто не помнят. Мало кто вообще читал их толкования. Да и в книгах, которые сейчас во множестве изданы и стоят на полках, почти нет толкований заповедей блаженств.